Русские фильмы Disney: адаптация и диалог культур или надругательство над фольклорной традицией?

В каждой национальный культурной традиции есть сюжеты, к которым народ относится с особым трепетом. Философы и культурологи, размышляя над особенностями национальной культуры, не раз доказывали, что фольклорная традиция является частью «культурного кода» любого народа. Об этом писал, например, испанский философ Анхель Ганивет, указывающий что всё самое ценное в национальной культуре формируется «в самом начале», «у истоков».

Важнейшей частью русской фольклорной традиции являются русские народные сказки. Как бы ни менялись эпохи, русские народные сказки и их герои, персонажи и атмосфера  — это то, что мы впитали с молоком матери. Многие поколения детей «выросли» на сказках об Иване Дураке и Василисе Прекрасной, Бабе Яге и Кощее Бессмертном. Эти герои засели у нас «в подкорке», в детстве родители читали нам сказки на ночь, мы смотрели знаменитые советские «сказочные» фильмы, где роли известных героев исполняли такие великие артисты как Георгий Милляр и многие другие.

Сегодня мы живем в эпоху глобализации, культурной интеграции и «гибридизации» различных элементов культуры. Национальные культурные традиции стран становятся частью «мирового культурного пространства». Эти процессы вполне закономерны, но воспринимаются в обществе неоднозначно. В нашем сознании прочно засел стереотип разделения на «наше» и «не наше», и рамками этого стереотипа во многом определялись культурные ориентиры молодежи. В нашу жизнь стремительно ворвались «западные ценности», а у детей новой эпохи появляются новые любимые герои и новые «образы детства».

Всемирную славу в деле производства фильмов для детей снискала американская компания «Дисней». Причастность этой компании к кинопродукту воспринимается во всем мире как «знак качества». Именно с продукцией этой компании связаны «образы детства» многих из тех, чье детство пришлось на постсоветскую эпоху.

А что, если соединить «диснеевский фильм» и русские народные сказки. Ещё пару десятилетий назад такая идея звучала бы дико, но не в наши дни. И в нынешних реалиях диснеевский фильм по мотивам русских сказок стал реальностью. К настоящему моменту мы имеем уже два примера подобных работ. Это фильмы «Книга мастеров» 2009 года и «Последний богатырь», вышедший в 2017 году. Объединяет эти картины не только факт совместного производства России и компании «Дисней», но и общая идея. Она сводится к тому, чтобы осовременить и интерпретировать мотивы русских народных сказок, представив их для современных детей. Сама по себе эта идея в современных культурных реалиях не только вполне логична, но и полезна. При правильном подходе подобные фильмы способствуют пробуждению интереса у молодого поколения к «исконным» образам русской культуры. Ключевое слово тут «при правильном подходе», как раз тут и кроется камень преткновения, демонстрирующий разницу между этими киноработами и обнажающий опасность и неоднозначность подобных экспериментов.

Факт участия «Диснея» предполагает западные принципы кинопроизводства, что ещё больше усложняет задачу. Соединение аутентичных русских персонажей и мотивов как основ русской культурной традиции с зарубежной картинкой и инородными культурными элементами может обернуться «безумным компотом» и привести к искажению смыслов, что не самым лучшим образом скажется на вопросах воспитания. Иными словами, результат с большой долей вероятности может оказаться обратным ожидаемому.  Реализация такого проекта уже на уровне задумки балансирует на тонкой грани «неорганичности» и «потери идентичности».

Оба фильма получили противоречивые отзывы у зрителей и кинокритиков. Рядовые зрители в обоих случаях в целом благожелательно восприняли кинопродукт. Положительных отзывов на специализированных сайтах, как правило, больше половины. Однако, вполне ожидаемой и обоснованной оказалась и критика, посыпавшаяся преимущественно со стороны тех, кто занимается «разбором фильмов». Иными словами, спектр мнений разнился от «отличной современной сказки» до обвинений в «надругательстве над русской культурой».

С моей точки зрения эти два фильма очень показательны в контексте современной культуры и принципов создания киноконтента для детей «нового поколения». Будучи сделанными по одному принципу, фильмы показали два совершенно разных, полярно противоположных варианта идеи «осовременивания» русской фольклорной традиции в контексте диалога культур. Они не связаны между собой сюжетно, сделаны разными людьми, и, возможно, каждый из них стоит рассматривать как «самостоятельный продукт», однако именно при сопоставлении двух этих работ остро чувствуется «разность подхода», что сказывается на восприятии. Возможно, я ощутил эту разницу ещё и потому, что смотрел данные картины в обратном порядке. Сначала посмотрел более поздний фильм «Последний богатырь», и он вызвал у меня желание ругаться, мне было искренне жаль хороших актеров, к Е. Дятлову и  Е. Яковлевой я отношусь, например, с большим уважением.

Известный ютуб-блогер «Бадкомедиан» после выхода нового «Простоквашино» сказал знаменитую в интернет-кругах фразу «Мне в детство насрали». Так вот, при просмотре «Последнего богатыря» у меня было ровно такое же ощущение. Но цена вопроса в данном случае – не детство нескольких поколений, а российская фольклорная традиция, которая, как мы уже выяснили, является одним из её главных оснований русской культуры в целом. А «вонючая кучка» в самой сердцевине русской культуры  это – бомба замедленного действия. 

«Книгу мастеров» я стал смотреть без каких-либо особых ожиданий, и более старый фильм оказался лучше. Конечно, в этом фильме тоже есть неоднозначные моменты и чисто кинематографические недоработки, но в сравнении с «Последним богатырем» он представляется примером достаточно удачной «адаптации русских народных мотивов» в современном детском кино, сделанном с участием американской кинокомпании. Иными словами, оба фильма противоречивы, но то, что  получилось в «Книге мастеров» было провалено и даже умышленно извращено в «Последнем богатыре».

Среди культурных детерминистов найдутся те, кто поспешит заявить, что если американцы прикоснутся к нашей культуре, то ничего хорошего из этого априори не выйдет. В общекультурном масштабе я не буду столь категоричным, но относительно фильма «Последний богатырь» получилось именно так.  Фильм просто «резал» все возможные органы чувств своей неорганичностью, было такое ощущение, что героев и  образы из древних русских сказок, перенесли в случайным образом в  фэнтези-фильм сомнительного пошиба. Фильм представлялся ориентированным на западного зрителя. Главные герои — великие сказочные злодеи и могучие богатыри — казались инородными элементами, а их образы разительно расходились с теми, которые мы встречаем в -добрых русских сказках. Иными словами, с «культурными константами» фильм никак не совпадал, а даже, наоборот, разрушал и нивелировал эти константы, пытаясь дать подрастающему зрителю новую сомнительную ценность. Спорным и опасным решением создателей было нарушение пространства «добра и зла». Все мы с Вами с детства помним, что в русских сказках присутствует четкое деление на добрых и злых персонажей. Это, если можно так выразиться, обязательное условие для контента, ориентированного на детей. Задумка создателей была, видимо, в том, чтобы «поменять» героев местами – Баба Яга и Кощей здесь – спутники главного героя, а известный герой былин, персонаж великой картины Васнецова Добрыня Никитич в самом конце фильма оказывается «главным злодеем». Добрая баба Яга в сказках встречается, но вот «богатырская» линия представляет собой явное искажение культурной традиции. Какое отношение к образу богатыря пытался сформировать фильм? На практике четкого деления на «добро» и «зло» не получилось, и это было бы неплохой особенностью фильма, если бы речь не шла о сказке для детей. В жизни грань добра и зла, действительно, стерта, но не в русской сказке. Дети, для которых снимали фильм, могут быть «дезориентированы» в своих симпатиях, и фильм пойдет в разрез с уже сложившимися у ребенка культурными представлениями об этих героях. Для того возраста, когда человек уже умеет думать, но ещё смотрит сказки, может быть, такая «неоднозначность» и сработает, но в любом случае – неясность идеи и морали вкупе с «прозападной фэнтезийной эстетикой» явно ведут к извращенному пониманию культурной традиции. Духа русской сказки здесь нет и в помине. Этот фильм получился «прозападным» и по воплощению и по содержанию.

В «Книге мастеров» также присутствуют некоторые сюжетные нелогичности, и поведение героев вызывает вопросы в контексте «детскости» и воспитательной нагрузки фильма. Однако, с точки зрения баланса визуального воплощения и содержания, старинного и современного, исконно русского и наносного здесь всё намного лучше. Все, кто смотрит современное российское кино, прекрасно знают, что, когда наши пытаются снимать «по-американски», получается плохо. При просмотре «Книги мастеров» как раз создается впечатление, что над сценарием и «адаптацией» мотивов работали наши, а над «визуализацией» американцы. И в целом интеграция русской сказки» в современное кино получилась органичной. Если «Последний богатырь» — это скорее фэнтези, вызывающее отторжение, то «Книга мастеров» с первых минут создает атмосферу «русской сказки», в ней чувствуется что-то своё родное, сразу отдает теплом. Вспоминается известная сказочная фраза «Там русский дух, там Русью пахнет». Да, с кинематографической точки зрения и к сюжету и к образам можно предъявить немало претензий. Много критики звучало в адрес актера, сыгравшего Ивана в «Книге мастеров», и она вполне обоснована. Однако сам образ оказался органичным и соответствовал тому представлению, которое формируют русские сказки. То же самое можно сказать и о других образах. Здесь мы видим глуповатых русских мужиков-алкашей, барина-самодура и капризную барскую дочку, всё это в каком-то смысле «архетипы», вполне логично и удачно воплощенные в современном фильме. Многие сцены фильма и герои простоваты и угловаты, на этом и строится юмористическая составляющая картины. Периодически присутствуют отсылки к «Ивану дураку» и к простоватой глупости русского мужика. Тема «Барина и его капризной дочки», слуги Ивана, который не хочет жениться и любит другую вызывали ассоциации с известнейшей сказкой «Про Федота», написанной Л. Филатовым. Это гениальнейшее произведение стало одной из лучших и самых ярких «адаптаций» сказочных мотивов с жирными намеками на современность. Конечно, ни по образам, ни по уровню юмора данный фильм и рядом не стоит с пьесой Филатова, фильм проигрывает ей в 100 раз.

В сравнении с «Последним богатырем» фильм «Книга мастеров» намного бережнее и грамотнее отнесся к русскому фольклору и атмосфере русской сказки.  В картине цитируются строки из различных известных сказок. В сюжете фильма присутствуют некоторые «вольности» в интерпретации сказочных сюжетов, но в отличие от «Последнего богатыря» они здесь вполне уместны, вписаны в логику фильма и даже несут смысловую нагрузку. В одном из эпизодов Ваня встречается с 34-м богатырем, который представляет зрителю «новую интерпретацию» известной сказки Пушкина. Он принимая Ивана за «Гвидона Салтановича»  и повествует о том, что изначально богатырей у дядьки Черномора  было 34, но эта цифра «не влезла в размер» и поэт выкинул его из сказки. У некоторых учителей литературы и ревностных поклонников аутентичности классики могут надуться щеки от такого «небрежного отношения к великому классику». Однако, давайте посмотрим на это с другой стороны. В фильме звучит целое пушкинское четверостишье – в оригинале, отсылка к сказке более чем явная, таким образом фильм обращает маленького зрителя к классике. Мне почему-то кажется, что не все современные зрители этого фильма читали «Сказку о царе Салтане» и помнят её наизусть. Как я уже отметил, эпохи и литературные основы воспитания подрастающих поколений меняются и уместная «обработка» классических мотивов в таких случаях носит образовательный компонент. Ещё одна «вольная трактовка» связана с образом Бабы Яги, здесь у неё есть дочка и внучка, на чем во многом и строится сюжет. У старушки, живущей в лесу в избушке на курьих ножках, есть семья – дочь и внучка. В сказках же Баба Яга чаще всего одинока, и эта характеристика является принципиальной с точки зрения истории происхождения образа, ведь Баба Яга – старушка-изгой, стражница мира мертвых. Однако в культурологические дебри, связанные с истоками и трактовками образа бабы Яги, полезут разве что ученые, которые увидят здесь искажение культурной традиции. На уровне массовой культуры такое допущение не фатально, и создатели фильма имели полное право наградить бабу Ягу семьей. В конце концов, старушка много веков об этом мечтала.

В оба фильма добавлены элементы нашего технологического века, интегрированные в сказочный мир. Но воспринимаются эти «технологические приветы» совершенно по-разному.  В «Последнем богатыре» герой попадает из нашей современной России в другой мир, у которого есть название «Белогорье». И когда герой, попавший как бы в чужую цивилизацию и в другую историческую эпоху как ни в чем не бывало пользуется смартфоном и выкладывает фотки в интернет  – это выглядит глупо даже с точки зрения здравого смысла. В «Книге мастеров» перед нами неопределенный сказочный мир без пространственно-временных координат, а герой – житель этого мира, а не «попаданец». Здесь на частокол бабы Яги установлена сигнализация, у волшебного зеркала возникают «телевизионные помехи», а клубок работает по принципу навигатора. И всё это не вызывают чувства диссонанса и неорганичности, а, напротив, представляется интересным решением, ведь при всей явности отсылок нет никаких оснований утверждать, что в сказочном мире так быть не могло.

Очевидно, что с точки зрения культурных интерпретаций «Книга мастеров» снята более качественно. Первое сотрудничество «Диснея» с российским кино оказалось более-менее удачным. Спрашивается, почему при съемках «Последнего богатыря» не учли предыдущий опыт и не стали руководствоваться теми же принципами, перевернув всё с ног на голову. На самом деле, следующий фильм очень часто, а то и почти всегда, оказывается хуже предыдущего. Это своего рода общее положение. Однако, в данном случае речь идет не о продолжении какой-то серии, а просто о новом опыте сотрудничества «двух кинематографических традиций», и с этой точки зрения качественный рост был бы логичен. Но в итоге вместо роста получилось падение. Между фильмами прошло 8 лет, а в нынешние времена «культурные реалии» меняются очень стремительно. Некоторых актеров, сыгравших в «Книге мастеров» и положительно повлиявших своей игрой на облик фильма, сегодня уже нет в живых. За эти годы произошли некоторые изменения и в мировосприятии зрителей, и в принципах взаимоотношения кинематографистов с культурной традицией. Изменился спрос, стало меняться и предложение. И, сравнивая эти два фильма в культурологическом аспекте, мы делаем неутешительный вывод, что изменения произошли не в лучшую сторону.

Рассказать друзьям:

2 комментария

  1. В течении уже довольно долгого времени отечественная кино индустрия пытается создать шедевр, достойный называться фильмом, и в течении все того же длительного промежутка, терпит крах. Не помогает даже голливудская тяжелая артиллерия и сумасшедшая реклама.

    1. Author

      Голливудская тяжелая артиллерия в определенной ситуации может и помешать, у нас своя кинематографическая традиция и попытка снимать «как они» во многом и является причиной краха, ну не получается у нас то, что получается у них, нет органики, но это вовсе не значит что у нас не получается ничего. Голливуд — это тоже своя отдельная традиция.

Добавить комментарий для Анатолий Ягодкин Отменить ответ