Результаты Евровидения-2019. Лазарев не победил! Обзор финала и размышления об увиденном.

Вдалеке от географических границ Европы, в солнечном Израиле, в городе Тель-Авив завершился музыкальный конкурс «Евровидение-2019» — главный музыкальный шабаш всея Европы, который одними воспринимается как «главное музыкальное событие года», а другими как «конкурс фриков и политических лозунгов» и позорище современной массовой культуры. Что ж, в этом году зрители в очередной раз смогли увидеть «обе стороны» евровизионной медали: сугубо музыкальную и контекстуальную. Эти две составляющее «Евровидения» неотделимы друг от друга, в чем мы убеждаемся каждый год, и израильский финал не стал исключением. Как бы ни хотелось поговорить «только о музыке», в контексте «Евровидения» это никогда не получается. Увиденное в очередной раз оставило противоречивые чувства и эмоции. С одной стороны, было стойкое ощущение, что опять «всё то же самое», с другой стороны, вновь есть о чем поговорить.

Выиграл конкурс представитель Нидерландов Дункан Лоуренс, который входил в число фаворитов конкурса, и букмекеры в преддверии финала прогнозировали ему победу. «Евровидение» — конкурс, который в былые годы был богат на сюрпризы, и предсказать победу в нём было сложно, порой выигрывали самые неожиданные номера. И вот уже второй год подряд букмекеры с точностью предсказывают победителя. Я ни на что не намекаю, быть может среди музыкальных букмекеров и правда сидят профессионалы и пророки, но подобная «предсказуемость» наводит на определенные мысли и ослабляет интерес к конкурсу.

Российского читателя и зрителя в первую очередь интересует наше представительство на этом конкурсе и результат, который показал исполнитель из России. Послом российской музыкальной культуры на этом фееричном шоу стал популярный певец Сергей Лазарев. На него, как на «опытного» в евровизионных делах артиста возлагалась ответственная и важная миссия «реабилитации России и возвращение ей статуса «мощной Евровизионной державы».

Идеологизацию евровизионного контекста с российской стороны во всех красках показала программа «Привет, Андрей», предваряющая и завершающая показ финала.  Собственно тенденция «объединения нации» вокруг поп-певца  «евровизионщика» – дело не новое в российском общественном дискурсе, но в этом году данная тенденция была как-то особенно заметна, и это не может не смущать. Участие Лазарева подавалось как своеобразный «крестовый поход», из которого нужно было непременно вернуться с победой. Чего стоит только запущенный «малахавцами» хэштег «Скримнаш», в котором можно усмотреть тонкий намек, учитывая что в большинстве Европейских языков нет явной дефиниции звуков  звука Ы и И, а в конкурсе 2019 не участвует Украина и её неучастие вроде бы как вызвано «музыкальными» причинами: не смогли подобрать артиста. На наше счастье, кроме нас самих никто не заметил «случайного сходства» с «больной темой», но спрашивается, зачем было добавлять сомнительности контексту и провоцировать ситуацию в стиле «Лаша Тунбай», которая самих же бомбанула в 2007.  Подобные моменты меня, откровенно говоря, бесили, к музыке это уже не имеет никакого отношения. Мы часто обвиняем конкурс в политизированности и тенденциозности, и при этом организаторы конкурса с российской стороны и наши телевизионщики активно этим пользуются, провоцируя у зрителей канала Россия-1 чрезмерно серьёзное отношение к данному событию. Как будто победа на Евровидении – это дело всей жизни Сергея Лазарева и награда, сравниамая с Олимпийскими играми в спорте. В ходе эфира со стороны Российских комментаторов звучало даже сравнение с чемпионатом мира по футболу, который мы отлично провели. И «Евровидение», мол, тоже дайте нам, мы снова устроим праздник.

Вопреки надеждам и мнениям многих наших соотечественников и фанатов «Евровидения» Сергей Лазарев не победил в этом конкурсе, как и в 2016 году, исполнитель из нашей страны занял третье место. Сразу хочется притушить «подгоревшие» части тела фанатов Лазарева и тех, кто «ждал и верил», что в 2020 году европейским центром «всея попсы» станет Москва, Санкт-Петербург или Сочи. Увы, но эта роль достанется Амстердаму, Роттердаму, Антверпену или какому-то другому нидерландскому поселению — с этим стоит смириться. Третье место – вполне неплохой и, более того, закономерный результат. С музыкальной точки зрения я готов сказать следующее: за всё время моих наблюдений за «Евровидением» это был первый год, когда участник из России представлялся достойным претендентом на победу. Я не просто не  являюсь поклонником Лазарева, а  противоречиво отношусь к этому артисту и к современной Российской поп-музыке в целом.  Объективно, в этом году песня от России, при всей противоречивости её восприятия накануне конкурса, смотрелась выигрышно и ничем не уступала тем же Нидерландам. Однако, ни для кого не секрет, что на результаты конкурса оказывают большое влияние не только песня и музыка, но и общественное восприятие тех или иных стран, касается это как зрителей, так и жюри. И в последнее время вопросы о «тенденциозности» голосования принято относить скорее к жюри, чем к зрителям. С одной стороны, члены жюри – это тоже граждане своих стран, у которых есть свои субъективные предпочтения, далеко не всегда связанные чисто с музыкой. С другой стороны, жюри более подвержено трендам, в том числе и общественно-политическим, чем простой европейский зритель, который слушает песню — она ему нравится, и он голосует, наплевав на контекст. А Лазарев – достаточно популярный артист за пределами Российской Федерации, и в Европе у него есть свои фанаты (как, кстати, в своё время и у «Тату», которые тоже заняли третье место). Европейская популярность Лазарева была ещё одним фактором, вселяющим надежды. Тем не менее, мы не получили высшего балла от европейских зрителей, а жюри, как может показаться, нас и вовсе засудило. Многие обратили внимание на факторы, которые на первый взгляд могли показаться случайностями: это выступление России «в начале вечера», дисквалификация жюри Белоруссии и не очень удачный отрывок песни, представленный при первом повторе. В отличие от уважаемого блогера РАМУЗЫКИ, я не будут строить «конспиралогических теорий» и утверждать того, что не знаю наверняка. Возможно, говорить об умышленной диверсии против России и искусственном «вытягивании» голландца не совсем уместно. Более того, порядковый номер хоть и влияет на восприятие зрителем, но незначительно. Испанец, который выступал последним и был не так уж и плох, занял одно из последних мест, и получил от зрителей не много баллов. Неудачный отрывок из песни при первом повторе компенсировался «самой сочной» частью песни в последующих повторах. Тем не менее очевидно, что названные выше факторы в совокупности, конечно, могли пошатнуть позиции России. Ни для кого не секрет, что к России в Европе всегда относились противоречиво, а в последние годы ситуация по понятным причинам обострилась, так что в том, что «формальные моменты» складываются не в нашу пользу – нет ничего удивительного. Дисквалификацию белорусского жюри тоже можно воспринимать как «выпад против России», хотя формально их баллы аннулировали «за нарушение правил», которое действительно имело место быть. Можно долго рассуждать о том «совпадение ли», что именно Беларусь, а не какая-то другая страна попала под эти санкции. Факт один – Россия очевидно лишилась баллов, а случайность это или закономерность – дискуссионный вопрос. Скорее всего имеет место элемент и того, и другого. О голосовании жюри стоит поговорить подробнее. В очередной раз мнения жюри и зрителей существенно разошлись, и из этого можно сделать определенные выводы. Соседское голосование не изжило себя полностью, однако «обнаружение» подобного принципа постановки баллов от жюри вызывало негодование у зала. Несмотря на то, что весь смысл жюри был в преодолении соседского голосования, мы любим обвинять соседей в том, что они нам «ничего не дали». Зная об ангажированности жюри, стоит ли ждать больших баллов от Латвии, Литвы, Эстонии и Грузии? По-моему, вполне закономерно, что эти страны нам ничего не дали или дали минимум. А что касается «братьев» сербов и соседей финнов, то при нынешней системе они вполне могли руководствоваться тем, что им «не понравился номер», и они голосуют не по соседскому принципу. Очень многие страны давали баллы совсем неожиданно. Другой вопрос, как может сильная песня и добротно сделанный номер не понравиться до такой степени, что ему не присвоено ни одного балла. Если бы у нас, как в прошлом году, было откровенно провальное или даже среднее выступление – этот разговор бы работал. Но Лазарев ничуть не уступал по художественному уровню тем номерам, которые были удостоены внимания жюри. Достаточно высоко жюри оценило певицу из Северной Македонии, чей номер не может не вызывать ассоциации с Россией: она так же, как и Лазарев, делала ставку на вокал и даже использовала зеркала в номере. Тамара Тодевска представила достойно свою страну, и я готов выделить её номер в числе «сильных», а такое внимание жюри вполне заслуженным, но, учитывая «однотипность» номеров, мысль о предвзятом отношении к России возникает сама собой. В  итоге Лазарев занял третье место, а Тамара лишь восьмое. Можно сказать, что они «поменялись местами». Решающую роль всё-таки играет голосование телезрителей, предсказать мнение которых, как правило, невозможно.

Какие бы прогнозы букмекеры не делали, но в этом году в финале не было явного лидера, очевидно претендующего на победу, такого как Нетта в 2018. Как бы кто ни относился к этой победительнице, но она громко заявила о себе сразу и, послушав её песню, было понятно, почему победу пророчат именно ей. Тут и образ, и оригинальная подача, и хитовый мотив — запоминается всё и с первого раза. В этом же году, предрекаемое лидерство Нидерландов не было столь очевидно и, честно говоря, осталось мне не совсем понятно. Ничего особенного ни в песне, ни в номере, ни в исполнителе не было. Песня хорошая, сделана качественно, но это не супербомба. Послушал — и не факт, что запомнил. Лазаревский «Скрим» ей ничем не уступает, а звучит даже помощней. То же самое можно сказать об участниках из Азербайджана, Швейцарии, Италии и Швеции. С той разницей, что у Азербайджана и Швейцарии песни были максимально близки к «типично евровизионным канонам», в нашей и в голландской композиции присутствовало нечто «эстетствующее». Видимо, таков «тренд» этого года, что стало понятно уже с полуфиналов. Из тех, кто «мог наделать шума» выделялись представители Исландии и Франции, сделавшие ставку на «посыл» и «метод фрика», но представившие два полярно разных варианта «нетипичности». Французский вариант был гораздо роднее вселенной «Евровидения» и вполне мог сработать, тем более что тема и образы, затрагиваемые французом, оказались актуальны в контексте конкурса. Исландцы же представили вариацию на тему «Лорди», пошли от противного. Такое на «Евровидении» давно уже не работает. Не сработало и на этот раз.

«Трансгендерно-толерантный» посыл француза также не сработал, Билаль Хасани в блондинистом парике оказался на 14 месте. Но сама тема толерантности и сексуальных меньшинств на конкурсе звучала достаточно громко. Хотя бы потому, что, считая самого участника из Франции, на сцене Евровидения выступило 3 трансвестита. В качестве гостей участие в финальном шоу приняли победительницо 2014 Кончита Вурст (оно же Томас Нойвирт) и серебряный призер 2007 Верка Сердючка (оно же Андрей Данилко). К тому же перед самым финалом будущий победитель нидерландец признался, что он бисекусал, флаги ЛГБТ появлялись в кадре с завидной регулярностью. Я не люблю писать на подобные темы и стараюсь не обращать на них внимания, но на этот раз не среагировать было просто не возможно, уж слишком концентрировано подавалась эта тема. Я вовсе не против подобных явлений как таковых, толерантность – это хорошо, но берега-то надо видеть. Сексуальная ориентация человека – личное дело каждого и каждый вправе сам выбирать художественный образ. Я считаю, что подобные моменты никак не должны влиять на конкурсную составляющую, если конкурсант — хороший музыкант, плевать, в чем он ходит и как выглядит! Но зачем концентрировать на этом внимание?

«Евровидение» из года в год наводит меня на мысль, что мои предпочтения не совпадают с общенародными. Хотя я написал в своей жизни немало музыкальных обзоров и теоретических статей на музыкальные темы и считаю себя вполне компетентным в этих вопросах. Те, кто нравится лично мне, обычно оказываются на низких местах, а те, кто должен победить «по науке», не побеждают. Моим фаворитом неожиданно для меня самого оказался дуэт из Словении, я сам удивился, но их песня мне запомнилась. Ненавязчивая хитовость словенцев цапанула куда сильнее, чем песня того же Дункана. Ребята ни на что особо не претендовали. Как выяснилось, я такой не один, и словенцы понравились многим, хотя в итоге заняли только тринадцатое место, в середине таблицы. Из представителей нижней части таблицы нельзя не отметить участницу из Белоруссии Зину Куприянович. Русский зритель помнит её по участию в новой «Фабрике Звезд», где она заняла 3-е место в составе группы «Север 17», образованной на проекте. На «Евровидение» она поехала как «сама по себе», и все ждали от Белоруссии очередного провала. Страна регулярно не выходит в финалы, и Зена должна была разделить эту участь. Но, к счастью, этого не произошло. Девушка вышла в финал, и в общем контексте для неё и для её страны это уже успех. Лично мне такое пренебрежительное отношение к Зене было непонятно. Песню ей Дробыш написал неплохую, вполне хитовую, и на фоне некоторых других участников Зена смотрелась интересно. В итоге – предпоследнее место, хотя она вполне могла быть и выше.

Размышляя о результатах и сопоставляя их с противоречивым опытом прошлых лет, можно было бы сказать, что на фоне всех скандалов и поднятых флагов Палестины и сомнительного «смыслового» контекста, в этот раз всё же победила музыка. Первые три места – Нидерланды, Италия и Россия – три парня, с разными, сильными, но вполне обычными песнями. Однако, конкурс в этот раз произвел какое-то удручающее впечатление вторичности. Израильтяне из кожи вон лезли, чтобы сделать шоу, и вроде сделали и Мадонну пригласили, и интересный прикол с каверами придумали, но при всей этой мишуре сам конкурс впечатления совершенно не произвел. Это какой-то пир во время чумы, праздник по инерции. В ситуации, когда исполнитель из твоей страны как никогда заслуживает первого места, но не занимает его – самое время расстроиться. Но у меня расстройства не было. Победителем я не доволен, но я вдруг поймал себя на мысли, что мне совершенно не важно, кто победит, если это, конечно, не Россия. Совершенно ясно, что России такое «Евровидение» не нужно, и пусть на следующий год едут в Нидерланды, продолжая плясать на костях музыкальной культуры.

«Евровидение» – калька европейской массовой культуры и общественного сознания европейцев, именно этим он и интересен, и для этого, видимо, нужен. И, к сожалению, никаких утешительных выводов этот «ежегодный смотр» сделать не позволяет. Балансируя между гей парадом и политической трибуной, «Евровидение» дает нам всё меньше интересного музыкального  контента. Конкурс получился невзрачный. Даже те, кто мог «выстрелить» и произвести впечатление по сценариям прошлых лет оказался не таким ярким, как хотелось.  И что-то сдается мне, что лучше уже не будет.  Чем дальше, тем меньше смысла его смотреть, и возможно, России стоит либо прекратить принимать участие в этом чуде, либо перестать «так скрупулёзно» относиться к выбору песни и артиста, отправляя «на серьёзных щах» певцов примерно из «одного санатория». В современном контексте я вижу только один смысл участия в «Евровидении» – вопреки. И если уж ехать туда, то действовать по примеру Исландии, но опять же не в политическом, а в музыкально-культурологическом плане.

Рассказать друзьям:

Добавить комментарий